Лондон, в отличие от Парижа, осознавал неизбежность утраты колониальных владений и с какого-то момента старался сделать этот процесс плавным и менее травматичным для метрополии. Но, помимо задачи сокращения практических издержек (для имиджа и экономики), был и более масштабный вопрос. Демонтаж империи оставлял на политической карте «маленькую Англию» (так потом называли националистическую концепцию, пограничную с постимперским синдромом) — страну огромных амбиций и малых возможностей.
